Вт - Вс: 10:00 - 18:00 Пн - выходной
Вт - Вс: 10:00 - 18:00 Пн - выходной
К 135-летию поездки Антона Павловича Чехова на Сахалин и к 166-й годовщине со дня его рождения старший научный сотрудник Литературного музея А.П.Чехова Анна Алферьева подготовила статью, содержащую интересные факты и подробности о пребывании писателя на острове. Ниже статья предлагается вниманию читателей.
Собираясь в долгое путешествие на остров Сахалин, Чехов составил перечень городов, через которые он будет проезжать. Причём тщательно продумал не только путь по Сибири, но и то, как он будет возвращаться обратно. Тридцатилетнему писателю предстояла первая в его жизни заграничная поездка.
В письме к знакомому И.Л. Щеглову 16 марта 1890 года он писал: «Мой маршрут таков: <…> два месяца на Сахалине, Нагасаки, Шанхай, Ханькоу, Манила, Сингапур, Мадрас, Коломбо (на Цейлоне), Аден, Порт-Саид, Константинополь». Целая россыпь экзотических для русского человека названий! Чехов и не подозревал, что жизнь внесёт в этот маршрут существенные коррективы.
А.П. Чехов. 1889 год
Фото из фондов ТГЛИАМЗ
Первым после Сахалина (где Чехов задержится на месяц дольше, чем предполагал) назван японский город Нагасаки.
Япония почти два века оставалась закрытой для всего мира страной. Единственным портом, в который дозволялось заходить иностранцам, был Нагасаки. И посещали его преимущественно китайцы и португальцы. В 1850-х годах Россия и Соединенные Штаты решили наладить дипломатические и торговые отношения с Японией. Ситуация стала понемногу меняться.
В провинциальном Таганроге о далёкой стране почти ничего не знали. В южный международный порт приходили иностранные корабли, которые привозили товары, изготовленные ближайшими соседями японцев – китайцами: шелк, фарфор, чай. Всё это было хорошо знакомо Чехову с детства.
А о Японии весьма редко можно было прочитать разве что в местной газете «Ведомости Таганрогского градоначальства». И то, только что-то очень экзотическое, перепечатанное из столичной прессы. Например, что японский суд приговорил преступника к «гаракиря» (харакири), то есть к самоубийству.
Таганрожцы, да и вообще русские люди, не получившие гимназического образования, совершенно не представляли, где находится эта самая Япония. Однажды в «Ведомостях Таганрогского градоначальства» (№11, 9 августа 1870 года) была помещена курьёзная заметка. Таганрогский корреспондент сообщал из Санкт-Петербурга: «Можете себе представить, каково было наше удивление, когда мы узнали, что известная фирма «Торговля Федота и Гирасима Авер-Яшкиных из Берлина» из антипатии к немцам переименовалась в «Японский базар Авер-Яшкиных из Курдистана»! Надо удивляться изобретательности этих близнецов Аверьяшкиных: географии они не учили и так ловко переименовали фирму».
Антон, слушавший чтение отцом газеты или сам, по его приказу, читавший вслух, вряд ли по малолетству оценил юмор ситуации. Скорее всего, не понял его и Павел Егорович.
Гимназический учебник географии, конечно, упоминал о таких географических объектах, как Японские острова. Но очень скупо и сухо. Иллюстраций в тогдашних учебниках не было.
В 1876 году открылась Таганрогская общественная библиотека. Как видно из записей в библиотечных делах, Антон вначале спрашивал книги о путешествиях. В апреле 1879 года он, гимназист восьмого класса, советовал младшему брату Мише: «Если желаешь прочесть нескучное путешествие, прочти «Фрегат Паллада» Гончарова». Это повествование заметно отличалось от стиля учебной литературы!
В детстве Иван Гончаров, как и Антон, «читал о Куках», то есть о Джеймсе Куке и прочих мореплавателях и первооткрывателях. И мечтал увидеть то же, что и они. Когда такая возможность появилась, Гончаров сразу ею воспользовался. В 1852 году российское правительство отправило в Японию экспедицию во главе с адмиралом Е.В. Путятиным, который должен был заключить торговый договор с закрытой страной, опередив американцев. Уже известного писателя пригласили к адмиралу в секретари. В основу будущей книги «Фрегат «Паллада» легли его путевые записки.
И.А. Гончаров. 1856 год
Фото из открытых источников
У Ивана Александровича, как у любого творческого человека, был собственный, субъективный взгляд на любой из географических пунктов, в которых он побывал. Да и описывал он их легко, ярко, с юмором.
Гончаров стал первым русским, более того – европейским литератором, ступившим на землю Японии.
Иван Александрович вместе с посольством несколько месяцев провёл в Нагасаки. Его впечатлили непривычные прически, странная для европейцев одежда (традиционные широкие штаны хакама были им приняты за юбку), обычай есть палочками, сидя на циновках, и многое другое.
Писатель отметил, что японцев интересует всё новое и неизвестное. Чиновники и переводчики, буквально открыв рот, рассматривали модель паровоза, волшебный фонарь, самовары. Как представители страны с древней культурой, они умели ценить прекрасное. Один из них был счастлив, получив в подарок гравюру с видом Лондона. Услышав впервые игру на пианино, японцы выразили своё восхищение.
Странствия Гончарова похожи на путь, избранный Чеховым, только всё повернуто наоборот. Гончаров сначала увидел экзотические места, например, Сингапур и Гонконг, путешествуя по морю, а потом вернулся домой через Сибирь. Чехов же, проехав Сибирь и побывав на Сахалине, на обратном пути посетил те же места, что и Гончаров, в ходе морского «круиза».
Готовясь к путешествию, Чехов просмотрел немало трудов по истории и географии Дальнего Востока. Это была полезная и ценная, но сухая научная литература, которая не смогла заслонить ранние впечатления от красочных описаний Гончарова.
Перед отъездом Антон Павлович шутливо обещал привезти знакомым японские сувениры. Девочке Саше Киселевой, которую он звал Василисой – «японского болванчика», А.И. Сумбатову (Южину) – «японку из слоновой кости».
На Дальнем Востоке Чехов впервые увидел японцев и японок; с одним японцем плыл на пароходе до Сахалина.
Осмотрев Северный Сахалин и занеся в свою картотеку переписи его население, Антон Павлович отправился в южную часть острова, и 12 (24) сентября прибыл в пост Корсаковский. Это был один из первых населённых пунктов на Сахалине, основанный в 1853 году, административный центр одноименного округа. Здесь находилось японское консульство.
Сахалин. Главная улица п. Корсаковский. Конец XIX века
Фото из фондов ТГЛИАМЗ
Значительное время Россия и Япония делили Сахалин друг с другом. Александр II 18 (30) апреля 1869 года утвердил «Положение об устройстве каторжных работ», которым Сахалин официально определялся местом каторги. С появлением каторги ухудшилась криминогенная обстановка, начался отток с острова японского населения.
Шесть лет спустя – 26 апреля 1875 года – был подписан Санкт-Петербургский договор, по которому Япония официально отказалась от территориальных претензий на Сахалин в обмен на Курильские острова.
Консульство учредили в 1876 году. Оно разместилось на территории айнского селения Кусун-Котан. Главной задачей его было обеспечение прав японских рыбопромышленников, ведущих свои промыслы у берегов Сахалина, Камчатки и в Охотском море. Консульством выдавались введённые японским правительством официальные разрешения на выход в море. В 1882 году на острове трудилось около 1500 японских рыбаков.
В 1886 году возникла японская «Ассоциация сезонных рыбопромышленников на Сахалине», одна из контор которой находилась в Корсакове. Перед началом промыслов судам надлежало зайти в Корсаков, заплатить установленные пошлины и сборы, после чего получить от начальника порта лицензии на лов рыбы. При этом владельцы или капитаны должны были руководствоваться правилами, составленными консулом Кудзе.
Кудзе (Кудзихара) Ген родился в 1850 году в префектуре Гифу на острове Хонсю. Это было место со славной историей. Когда-то здесь располагалась резиденция известного впоследствии всему миру полководца и государственного деятеля Оды Нобунаги. Здесь в 1600 году состоялась грандиозная битва при Секигахаре, в которой участвовало наибольшее количество самураев за всю историю японских битв. Мальчику из семьи самураев было чем гордиться и что рассказывать о родных местах.
Будущий консул появился на свет, как говорится, в «эпоху перемен». Детство его пришлось ещё на время патриархальности, закрытости Японии, и он, скорее всего, получил традиционное домашнее воспитание.
В 1868 году на престол вступил император Мицухито, и начался новый период истории под девизом Мэйдзи («просвещённое правление»). Япония из феодальной аграрной страны быстро превращалась в современную индустриальную державу. Произошла административная реформа: власть князей даймё была уничтожена; страна поделена на префектуры во главе с чиновниками, назначенными из центра. Для иностранцев стали открываться и другие портовые города, кроме Нагасаки. В Японию хлынул поток товаров из Европы и Соединенных Штатов. По всей стране строились железные дороги.
Под влиянием иностранных учёных и инженеров была проведена школьная реформа: появилась централизованная система всеобщего и обязательного образования. В 1877 году в Токио открылся первый университет.
Расширение международных связей потребовало большое количество профессиональных, воспитанных на европейский манер дипломатов. За подготовку их отвечало с 1869 года Министерство иностранных дел. Был создан департамент переводов, обеспечивавший обучение переводчиков.
Для таких специалистов важны были: широкий кругозор, знание нескольких иностранных языков и дипломатического протокола. Ценились в кандидатах образованность, трудолюбие, преданность стране и службе.
Из-за сложности и важности дипломатической работы ежегодно на службу принималось не более 10 человек. Кудзе Ген, очевидно, преодолел все преграды и подошёл по всем параметрам.
В 1878 году Кудзе был командирован Министерством иностранных дел Японии на Сахалин для работы в консульстве в посту Корсаковском в качестве второго секретаря, в 1882 – назначен секретарём консульства. 2 ноября 1883 года «Государь Император Высочайше повелел соизволить признать г. Кузе-Гуен японским вице-консулом в посту Корсаковском на острове Сахалине» (РГИАДВ). Затем он был назначен на вновь учрежденную должность консула, на которой и проработал до 1900 года.
К моменту прибытия Чехова на Сахалин Кудзе прослужил на острове 12 лет. Начальник Корсаковского округа Ипполит Иванович Белый представил писателя дипломатам. Он привез его в «белый дом, на котором иногда развевается флаг – красный круг на белом фоне. Это японское консульство» (А.П. Чехов, «Остров Сахалин»).
Антон Павлович впоследствии так описал новых знакомых в своей книге: «…они кровные японцы с монгольским типом лица, среднего роста. Консулу около сорока лет, бороды у него нет, усы едва заметны. Сложения он плотного<…>» – это о Кудзе Гене.
«<…> секретарь же на десять лет моложе, носит синие очки, по всей видимости, фтизик – жертва сахалинского климата». Имя Чехов здесь не называет, но в консульстве служил в 1888-1894 годах секретарь Сугияма Дзиро, 1860 года рождения.
Больше времени он проводил с самим консулом и другим секретарем. «<…> г. Судзуки, он ниже среднего роста, у него большие усы, концы которых опущены книзу, на китайский манер, глаза узкие, косые, – с японской точки зрения неотразимый красавец. Как-то, рассказывая про одного японского министра, г. Кудзе выразился так: «Он красивый и мужественный, как Судзуки». Судзуки (Сузуки) Еноскэ (1859 – ок. 1927) с 1885 года был в консульстве клерком, в 1887-1901 годах – секретарем.
Чехов рассказал в «Острове Сахалине» о взаимоотношениях окружного начальства с дипломатами: «Консул служит посредником между японцами, приезжающими на промыслы, и местной администрацией. В высокоторжественные дни он и его секретарь в полной парадной форме из пади Кусун-Котан идут в пост к начальнику округа и поздравляют его с праздником, г. Белый платит им тем же: ежегодно первого декабря он со своими сослуживцами отправляется в Кусун-Котан и поздравляет там консула с днём рождения японского императора. При этом пьют шампанское. Когда консул бывает на военных судах, ему салютуют семь раз».
Конечно, эти дипломаты совсем не напоминали тех, с кем когда-то встречался И.А. Гончаров: «Вне дома они ходят в европейском платье, говорят по-русски очень хорошо; бывая в консульстве, я нередко заставал их за русскими или французскими книгами, книг у них полон шкап. Люди они европейски образованные, изысканно вежливые, деликатные и радушные. Для здешних чиновников японское консульство – хороший теплый угол, где можно забыться от тюрьмы, каторги и служебных дрязг, и, стало быть, отдохнуть».
Видимо, взаимный интерес и симпатия привели к тому, что встречи стали менее формальными: «Как-то утром, когда дул норд-ост, а в моей квартире было так холодно, что я кутался в одеяло, ко мне пришли с визитом японский консул г. Кудзе и его секретарь г. Сугиама. Первым делом я стал извиняться, что у меня холодно.
- О нет, – отвечали мои гости, – у Вас чрезвычайно тепло.
И они на лицах и в тоне голоса старались показать, что у меня не только очень тепло, но даже жарко и что моя квартира – во всех отношениях рай земной».
Писатель отметил не только преувеличенную, на русский взгляд, вежливость японцев, но и их стремление к новым знаниям. Об этой черте рассказывал ещё Гончаров: «Любознательные: когда я однажды сказал г. Кузе, <…> что есть хорошее исследование об айно г. А. Полонского, то он попросил меня прислать ему эту книгу».
В Отделе рукописей Российской государственной библиотеки (РГБ) хранится письмо Е. Судзуки А.П. Чехову от 4 октября 1890 года: «Его Высокоблагородию Антону Павловичу Г-ну Чехову. Многоуважаемый Антон Павлович! Вчера вечером я с г. Кузе обещался сегодня быть к Вам, но прошу Вас не ожидать сегодня, мы не можем воспользоваться Вашим предложением посмотреть интересную для нас книгу, потому, что мне как-то нездоровится, а Кузе сан почему-то хандрит. При сем посылаются к Вам на пробу от г. Кузе только две бутылки пива японского завода, кроме двух бутылок не нашли».
Антон Павлович 6 октября писал матери: «В Корсаковском посту живет японский консул со своими двоими секретарями – мои хорошие знакомые. Живут по-европейски. Сегодня местная администрация ездила к ним во всем параде вручать пожалованные им ордена, и я тоже ездил со своею головной болью и должен был пить шампанское».
В книге эту сцену Чехов представил подробнее. «Случилось, что при мне были получены ордена, Анна и Станислав третьей степени, пожалованные гг. Кузе и Сузуки. Г-н Белый, майор Ш. и секретарь полицейского управления г. Ф., в мундирах, торжественные, отправились в Кусун-Котан вручать ордена; и я поехал с ними. Японцы были очень тронуты и орденами, и торжественностью, до которой они такие охотники; подали шампанское».
Наблюдательный писатель заметил и запечатлел забавную сценку: «Г-н Сузуки не скрывал своего восторга и оглядывал орден со всех сторон блестящими глазами, как ребенок игрушку; на его «красивом и мужественном» лице я читал борьбу; ему хотелось поскорее побежать к себе и показать орден своей молоденькой жене (он недавно женился), и в то же время вежливость требовала, чтобы он оставался с гостями». Семья Кудзе, должно быть, оставалась на родине.
А.П. Чехов на пикнике на Сахалине. 1890 год
Фото из фондов ТГЛИАМЗ
В этот же день, скорее всего, состоялся пикник в честь получения дипломатами наград (хотя точная дата неизвестна, обычно исследователи указывают 6-9 октября). Инспектор Сельского хозяйства Сахалина, он же первый на острове фотограф А.А. фон Фрикен сделал два снимка. Оба снимка есть в коллекции Таганрогского музея-заповедника: один из них представлен в экспозиции Литературного музея А.П.Чехова, другой хранится в Чеховском фонде.
На первом снимке Чехов стоит справа, рядом с И.И. Белым, слева на траве расположились представители консульства. Они легко узнаваемы по описанию Чехова. В руках у главных действующих лиц стаканы с шампанским, вином или уже упомянутым японским пивом. Перед ними уже разложена часть закусок. Остальное вынимает из корзины человек в простой одежде, возможно – прислуга из каторжных.
Не сохранилось воспоминаний о том, чем угощались на пикнике. Может, это были жёсткие японские груши, подобные тем, которые Чехов покупал в японской лавочке в Кусун-Котане. Вероятно, была любимая японцами рыба – семга и сельдь, которую промысловые суда везли с Сахалина.
Второй снимок сделан через некий временной промежуток. На нём – Антон Павлович сидит слева, рядом с Белым. Кудзе и Судзуки поменялись местами.
А.П. Чехов на пикнике на Сахалине. 1890 год
Фото из фондов ТГЛИАМЗ
О чём мог рассказывать Кудзе Чехову на этом пикнике, при встречах в консульстве или у него на квартире? Наверное, отвечал на вопросы писателя, не уступавшего в любознательности, о Японии; хвалил, как и все образованные японцы, красоты родной природы, гордился историей своей страны и её быстрым прогрессом.
Чехов мечтал увидеть Нагасаки, который очень изменился со времен посещения его Гончаровым. По улицам спешили господа в европейских костюмах. Оркестр из Военной Академии, основанной по голландскому образцу, устраивал концерты, исполняя произведения европейских композиторов. А японская молодёжь увлекалась тем же, что и Чехов в гимназические годы – книгами Шекспира, Жюль Верна, Гюго. Читали даже «Капитанскую дочку» А.С. Пушкина. Правда, в японском переводе она именовалась «Записки о душе цветка и мыслях бабочки» (1883).
Неизменными оставались лавочки, торговавшие традиционными изделиями местных ремесленников. Чехов на них очень рассчитывал. Ведь он писал матери 6 октября 1890 года: «Всем сразу привезу подарки. Холера во Владивостоке и Японии прекратилась».
Надежды Антона Павловича не оправдались. 9 декабря он сообщал издателю А.С.Суворину: «Японию мы миновали, ибо в ней холера, посему я не купил Вам ничего японского».
Вернувшись домой, Чехов получал письма от Кудзе Гена.
В 1899 году на Сахалине побывал Поль Лаббе, член Французского географического общества. Он выпустил книгу «Русская каторга» (1903), которую в России издали под названием «Остров Сахалин. Путевые впечатления». Русский перевод был дополнен отрывками из А.П.Чехова и других авторов, писавших об острове.
Лаббе рассказывал: «Когда я уезжал с Сахалина, мне пришлось ехать с японским консулом, живущим в Корсакове. Мой знакомый Кузе заставил меня посетить главные города острова Iезо (Иезо – так в старой русской транскрипции называли остров Хоккайдо), по которому мы ехали вместе». А ведь девять лет назад так же мог путешествовать Чехов…
В частной коллекции сохранилось семейное фото Кудзе Гена, подаренное Лаббе. Оно сделано в токийском фотоателье в 1899 году. Консул в европейском костюме сидит рядом с супругой в кимоно. Сзади стоят двое сыновей в мундирах, напоминающих гимназические. Старшеклассники носили форму гакуран, сшитую по прусскому образцу (гаку – «ученик», ран – «запад»).
Кудзе Ген скончался в 1903 году, не дожив до русско-японской войны. Возможно, он успел познакомиться с сочинениями своего сахалинского знакомого. В этом году Чехова только начали переводить на японский. Но ведь Кудзе прекрасно знал русский и французский языки.
…А на Сахалине местные жители до сих пор показывают место «пикника Чехова».
#ТГЛИАМЗ #ЛитературныйМузейЧехова #фонды #музейнаяколлекция #ЭтоИнтересно #Таганрог